+7 (931) 286-32-00
Заказать обратный звонок
197349, г. Санкт-Петербург, Проспект Королева, д. 7
Мы работаем для вас уже 85 лет!
Биомедгиз - Медгиз - Медицина, Л.
Корзина  
товар (пусто)

Нет товаров

Рассылка
Подписаться

Советы хирурга: "Если ты думаешь, как техничней и лучше убрать почку, и тебя захватывает сам процесс, вот тогда и будет толк."


Медицинское издательство «Гиппократ» одно из старейших в нашей стране. И все эти годы коллектив издательства старался не просто выпускать медицинские книги, которые можно купить в большинстве книжных магазинов, но и формировать уважение к профессии врача, предоставлять профессионалам возможность поделиться своими знаниями и передать опыт.
Сегодня наш рассказ о главном урологе Санкт-Петербурга, руководителе городского центра урологии, заслуженном враче России, д.м.н., профессоре Борисе Кирилловиче Комякове.


Об изобретениях
 - Вы изобрели, как минимум, два новых метода оперирования. И еще я знаю, что вы умеете перекраивать одни органы в другие. А ваши коллеги рассказывали, что иногда они даже не успевают уследить за ваши руками, хотя и стараются внимательно следить за тем, что вы делаете у операционного стола. Вообще, как происходит этот процесс изобретения? Неужели мысль "А дай-ка, я вот здесь по новому пришью" приходит прямо в тот момент, когда человек лежит перед вами?

- Методов много, много модификаций, на сегодняшний день у меня тридцать два патента зарегистрированны. Из них, наверное, на сами способы операции восемнадцать или двадцать. Двадцать все же, скорее. Это именно запатентованные методы операции, некоторые из которых носят мое имя.
Но вообще сегодня новые методы операции изобретать очень непросто, потому что уже существует большая и долгая история и медицины, и хирургии, и урологии. Поэтому в настоящее время, если все же говорить с определенной претензией, то это скорее не новые методы, а модификации, но такие модификации это и есть что-то новое в оперативной технике. Ведь, когда мы используем определенный метод, то мы видим его недостатки, смотрим от чего появляются осложнения или не совсем хорошие функциональные результаты, и для того чтобы улучшить их, вот и происходят эти изобретения.

И такая мозговая работа может происходить и когда ты в операционной, и во время ведения послеоперационного периода, когда видим количество больных, видим, что спотыкаемся на одном и том же, что это неудачный вариант и уже да, - начинаешь мыслить и за рулем машины, и за столом, и везде.
Например, мы делаем мочевой пузырь из желудка. В Росси нет опыта таких операций, кроме нашей клиники, а у нас очень хорошие результаты. Мы используем и червеобразый отросток для реконструкции. Вот сейчас я заканчиваю монографию, большая книга "Кишечная и аппендикулярная пластика мочеточников". Там приведены многие методы которые мы используем. Замещаем мочеточники кишкой - толстой, тонкой, червеобразным отростком, мочевой пузырь - различными отделами кишечника, желудка. Это все большая часть пластическо-реконструктивной урологии.
Почему такие операции по реконстукции мочевого пузыря из тканей желудка не делают в России? Потому что это сложная большая операция, технику этой операции хирурги не знают. И я начинал делать, нигде не учась и не видя. В мире есть две клиники, где имеется  опыт таких операций. А к тому же это и более длительная операция. Вы представьте себе, где находится желудок, а где мочевой пузырь. Это нужно выделить сосудистую ножку, взять часть стенки желудка, спустить его вниз через всю брюшную полость, обходя различные отделы кишечника, а потом его в месте мочевого пузыря сшить и зафиксировать.
И даже, если дело того стоит, то это не совсем так просто. Во первых зависит от потока больных. Операцию с желудком, если мы делаем, - это шесть часов, а с кишкой, аналогичную, мы делаем за четыре, за три с половиной. А время операции это и нагрузка на больного. И желудок бывает у пациента очень часто больной, значительно чаще, чем кишечник, это тоже ограничивает. Потом больные, особенно такие, где например рак мочевого пузыря и надо удалять его, они соматические, тяжелые, да и заболевание, сам по себе рак, в разной стадии может быть. И поэтому мы всегда аневрируем, чтобы делать не семь - шесть часов, а, допустим, три или четыре.
Да и повторюсь, что желудок более подвержен болезням, один только хеликобактер пилори, это бактерия, которая вызывает язвы, гастриты, эрозии очень часто бывает. Взять десять человек, у семи она будет. Поэтому очень много ограничений, но при благоприятных условиях делать из желудка функционально хорошо, в желудке нет всасывания, нет изменений метаболических, кроме того там лизоцим и соляная кислота и инфекий почти нет по сравнению с кишкой.

О разных странах и медицине
- Когда вы уехали работать в Эмираты, вас не обвиняли, что продались за рубеж? К Ренату Дасаеву, например, было много претензий.
- Нет, что вы. Ренат Дасаев, это все же, в отличие от меня, известный публичный человек. Да и тогда в медицинских кругах наоборот очень приветствовалось такое приобретение опыта. Это было начало наших лихих девяностых, когда у нас шла перестройка, все у нас было разрушено, ничего в магазинах не было и вообще непонятно что происходило в стране.
Да, я подписывал контракт. И если в совесткое время такие поездки осуществлялись через специальны отделы, комитеты, партийные органы, в, в основном, в страны Африки выезжали, то тут многие клиники стали идти на прямые контракты. Они знали, что у нас есть квалифицированные хирурги, есть урологи, есть другие врачи, вот так и мне было предложено. Поэтому я взял просто длительный отпуск за свой счет на полтора года. Это были весь 93-й и половина 94-го.
Если оценивать объективно, то понятно, что тогда это было со всех сторон хорошо. Во-первых я там на медицину посмотрел, во-вторых увидел, что бывают страны, где царит полное изобилие. И платили мне очень большие деньги по тем временам, полторы тысячи долларов плюс все проценты за операции, ультразвук и прочее. Квартира, машина, даже еда. Там в обед в больнице накрывали.
Конечно, тогда это все было очень здорово. Жалею, что не с семьей выезжал, потому что думал, что буду там год, не больше, - мне надо было уже писать докторскую, -  но задержаться пришлось. А с семьей? Тогда бы надо было решать вопрос и с работой супруги, и с учебой ребенка. Если бы я эту поездку рассчитывал лет на пять, тогда стоило бы думать и об этом, тогда да.
Можно ли сравнивать их и нашу медицину? В те времена, конечно, это было невозможно. Ничего не было во всей стране, и в медицине в России ничего также не было. А вот сейчас оснащение ведущих наших клиник такое же, как и в таких богатых странах. Сейчас многие наши клиник очень хорошо оснащены. А врачи там, в Эмиратах и сейчас работают из многих стран, не местные, зарубежные, и из Европы, и арабы, и из Индии.
Да, впрочем, что мы все об Эмиратах, это же очень небольшой период в моей жизни был, а я работаю урологом уже сорок лет. Да, да, в следующем году уже будет сорок лет. И, конечно, российский период для меня намного важнее. Все здесь, и становление, и развитие. Вон, посмотрите, у меня пятьдесят учеников, столько защит только прошло, и докторских, и кандидатских. Написано больше восьмисот работ. А своими главными учителями я считаю вологодских урологов.


В Вологду я приехал по распределению. Четыре года проработал там, в областной больнице, потом в Великом Устюге. И вот они меня научили. Хирургии научили, да и вообще. Самостоятельности научили. Потому что важно не только рукоделие, но и умение принять решение, взять ответственность на себя. А потом вернулся в Ленинград. И дальше как положено, клиническая ординатура, аспирантура, ассистент, доцент, кандидатская, докторская.
Сейчас я по обмену опытом езжу во многие страны. Это и вся Европа, и Америка, и такие встречи, конечно, дают реальный результат. Вот, пожалуйста, бумага у меня на столе, прислали к нам доктора из Латвии. Видите, как выясняется, и с Латвией у нас хорошие отношения. К нам приехала их заведующая отделением, сегодня и вчера она была в операционной. И я обязательно с ней побеседую, подарю ей свои монографии, учебник. И я думаю, что те операции, которые сегодня шли, она несомненно запомнит.
А вообще такие поездки по обмену бывает в самых разных формах. Где-то конференция, где-то конгресс, где-то я доклад делаю, где-то приезжаем в клинику, вот как наша латвийская коллега сейчас к нам, на рабочее место. Или недавно известный профессор был из Сербии. И теперь он очень ждет, чтобы мы приехали. Мне надо будет обдумать, поеду я сам или пошлю сотрудника, в какое время это сделать. И так же как я ему показывал наши операции, так и он будет показывать нам свою клинику.

А флагманы медицины на сегодня это, конечно, наиболее развитые страны. В Европе это Франция, Германия, Англия, в мире и США, и Япония. И безусловно это вопрос и финансирования, и то, что на такой общей волне отдельному специалисту плохо работать трудно. Одно дело когда у тебя кирка и лопата, а другое - когда у тебя все оснащено.
Нашей современной медицине, я сразу скажу, не хватает финансирования. И это было всю жизнь. Вот и все. Конечно, его необходимо увеличивать. Но, возможно, грубо я так выскажусь, что если бы финансирование увеличили, дошло бы все до своей цели? Это неизвестно. Но хочется верить, что дошло бы все же больше.
Очень интересный момент был. Валентина Матвиенко в свое время помогла найти средства для нашей клиники. И я ей потом рассказываю, как мы использовали это финансирование, что мы купили такое-то и такое оснащение, а она произносит в ответ  интересную фразу: "Оно (финансирование) дошло?".
Так что, все же все понимают, и понимают, что трудно это контролировать. Но... то, что в любом случае финансирования не хватает это точно.


О современной проводимой реформе
- Благо ли это, что сейчас происходит в процессе реформирования нашей медицины? Говорят, что в Москве чуть ли не тридцать процентов государственных клиник за последнее время закрыли. Да и многие из ваших коллег постоянно рассказывают в интервью, что платная медицина эффективнее бесплатной. А я, вот, по себе знаю, что я в платную клинику лечиться не пойду, я больше доверяю тем, кто работает в государственных  больницах.

- Ну, я не думаю, что в Москве закрыли уж тридцать процентов клиник,мне кажется, это преувеличенные слухи. Завтра у нас будет конференция в четыре часа, приедет профессор из Москвы, Тамара Сергеевна Перепанова, она специалист по инфекциям, а конференция как раз будет инфекциям посвящена, я и с ней поговорю также о проводимой реформе. Да и часто я разговариваю с коллегами-москвичами, поэтому могу сказать, что не тридцать процентов закрыто.
Хотя... я думаю, что пусть и закроют тридцать. Ну хорошо, не тридцать, тридцать это много, а, например двадцать процентов, но те, которые останутся пусть будут более целенаправленно финасированы и лучше оснащены. Вот это будет, я думаю, нормально.
Да, я знаю, что самые большие нарекания сейчас к поликлиникам, но я в поликлинике никогда не работал. Начал я свою самостоятельную работу в периферийных хирургических стационарах, и здесь я все время проработал в больнице, на кафедре и в клинике, но конечно, я сталкиваюсь с поликлиниками и как главный уролог, и в плане организации, и я знаю, что очень большой у нас недостаток в организации этой помощи.
Вот простой пример из нашей собственной жизни. Учительница у нас в школе, в семь утра встала, поехала на автобусе к онкологу, - у нее онкология, а живет она, как и я во Всеволожске, - приехала, талончик не достался, она назад вернулась.  Вот и все.
Наверное, платные какие-то часы приема там и были, но если у человека денег нет. Да и я скажу, что у нас народ не готов в основной своей массе платить, нет таких финансов, поэтому я считаю, что все же нужно развивать бесплатную медицину, в советское время все же была она и бесплатная и неплохая, хотя... тоже мало финансировалась.
Все зависит от силы государства, от тех социальных вложений, которое оно планирует. Мне кажется, что платная медицина ничего в нашем обществе не решит. Люди будут приходить с запущенными заболеваниями, когда нам придется и рак оперировать не в ранней стадии, а уже с осложнениями. Никто не пойдет массово в частные клиники и мало кто будет платить.
И то, что сейчас происходит с сельскими больницами это опять же перегиб. Когда я работал в Вологде, я разъезжал по всем районам Вологодской области, но там медицина в общем была хорошо организована. А почему? Потому что было распределение. И тогда была подготовка по трем специальностям, в основном, это терапия, акушерство и гинекология и хирургия. А где ты возьмешь анестезиолога, а где возмешь лор-врача или окулиста в тех же районах?
И областная больница готовила все равно специалистов, может быть заключив с Минздравом определенный договор, потому что нужны узкие специалисты. И в таких районных больницах, в небольших больницах были специалисты, которые могли и дать наркоз, и осмотреть.